О джокере супружеских отношений

Роман Виктюк о джокере супружеских отношений
Веста Боровикова, «Новые Известия», специально для «ВД»


-«Жизнь человека предопределена, нужно только научиться разгадывать небесный шифр. Чем точнее расшифруешь, тем точнее проживешь свою судьбу». Это из вашей книжки, Роман Григорьевич. Как научиться разгадывать шифр? Слышать «щелчки»?
-Этому научить нельзя. Важна Вера с большой буквы. Вера в то, что есть двойная направленность на жизнь. Если жизнь себе представить пирамидой, то внизу будет то, что мы проживаем в земной жизни, а на вершине будет Абсолют, та вторая реальность, откуда мы все приходим и куда возвращаемся. Там - сгусток всей энергии человеческого духа. Шифры имеют двойное назначение. Самый главный шифр – это слышать то, что идет оттуда, сверху. И есть шифр, который позволяет читать то, что исходит от человека к человеку. Позволяющий уметь читать те посылы – гармоничные, коварные, злые, хитрые, чуткие, нежные – которые идут от тех индивидуальностей, с которыми ты сталкиваешься. Это – внизу пирамиды, в материальном круге. И если ты это умеешь считывать с первого взгляда, ты владеешь этим шифром.
-Вы владеете им?
-Да. Я часто живу в гостиницах и всегда знаю, что за человек жил до меня в этом номере. Я вхожу в номер и говорю: «Нет!» Не потому, что там койка не такая или номер плохой. Поверьте, это не имеет никакого значения. Значение имеет только то, кто здесь был до тебя. Потому что человек оставляет след на всем. И горничная, если она тебя знает и любит, тебе скажет: «Я так не хотела, чтобы вы в этот номер пошли! Здесь мерзостный жил человек! Какой-то руководитель чего-то. Или новый русский…» А бывает и так – ты посылаешь доброжелательный импульс человеку, а в ответ тебе идет хитрое поглощение. Человек с тобой на словах соглашается, но ты чувствуешь фальшь… от таких людей надо бежать, они даже опасней, чем откровенные недоброжелатели. Еще опасно разрушение по незнанию.
-Бывает и так?
-Конечно. Когда, например, в старом МХАТе делали ремонт, они сделали то, чего нельзя было делать в этом помещении. Они сняли крышу. И ушла энергия, накаченная жизнью великих артистов. Это были великие энергетические души, и они все количество своей нежности и любви отдали этому зданию! И сколько теперь понадобится поколений, чтобы опять заполнить ею пространство театра! Ведь все это – те дрожжи, из которых растет потом спектакль!
Я обожаю приходить в театр, когда там никого нет. И выходить на пустую сцену, чтобы понять, куда, в какой дом ты приехал ставить. Слушать пространство. Потому что режиссура для меня – это динамическое озвучание пространства. Я слышу одновременно – голоса артистов, музыку, движение, настроение, атмосферу – все! И вот я стою на пустой сцене театра, куда я приехал, и направляю свою энергию в эту тишину. И она поглощает ее, или отталкивает, или говорит мне: «Мы тебя ждали!»
-Я знаю, что однажды эту фразу вам казал великий Завадский…
-Да!!! Я обманывал учителей, чтобы мне поставили оценку. И все мизансцены «Женитьбы Фигаро» с Керубино, которого я играл, я делал так, как написано в режиссерских тетрадях Станиславского. А проверяли меня его первые ученики, и я все ждал, когда меня разоблачат. Все молчали. И тут моего Керубино увидел Завадский и сказал: «Этот будет артистом». И это меня спасло. Потому что в ГИТИСе меня не терпели за то, что я делал только то, что хотел. И я боялся, что меня выгонят. И потом прошло столько лет, что я даже сейчас сказать боюсь, и когда мы встретились, он вспомнил моего Керубино и сказал: «Я ждал тебя столько лет!» И в два часа ночи у себя дома читал мне монологи Калафа и рассказывал мне о святом Антонии… А святой Антоний - это мой покровитель, видишь, у меня его образок на груди? И я сказал Завадскому: «Это вы для меня святой Антоний! Вы меня тогда спасли…» И он заплакал.
Второй заступницей в ГИТИСе стала для меня Коонен. Когда собрались все великие МХАТовцы, она сказала, что судить других она не имеет права, и эту функцию с себя снимает, но есть один человек, который, как ей кажется, достоин быть артистом. И показала на меня. Как она поняла это, я знаю. Ведь она умела видеть вперед. А они все кричали, что она ведьма!
-Кто кричал, что она ведьма?
-Да все в этом театре кричали, что она ведьма! Что она прокляла этот театр. Помню, мы играли «М. Баттерфляй», зимой, все вокруг было покрыто снегом, и сидит со мной рядом Люда Максакова и говорит: «Бабочка! Ты видишь? Зимой!» - «Какая бабочка?»- «Смотри, прямо над нами! Ведь это душа Алисы Георгиевны Коонен!» И после спектакля вышли старики-таировцы и дали мне медаль Коонен и Таирова, которую сами придумали, и зал встал. А главный режиссер смотрел на все изумленно из-за красной занавески, потому что он никогда не видел, чтобы в этом театре такое творилось…И тогда Люда Максакова мне говорит: «Ну вот, она наконец простила этот театр». Сколько ж мне тогда было? Девятнадцать, как всегда…
Ну, и теперь спрашивай меня про премьеру. С большой радостью тебе все расскажу.
-Спрашиваю. Знаю, что вы ставите спектакль «Масенькие супружеские преступления» по пьесе польской писательницы Габриэли Запольской…Говорят, она попросила вас поставить свою пьесу, когда вы пришли к ней на кладбище?
-Да. Она умерла в 21-м году. Ее могила находится на старом львовском кладбище сразу слева, в самом почетном месте. И на этой могиле всегда живые цветы. Это и приезжие поляки, и украинцы. Она – одна из наиболее почитаемых драматургесс Польши. У нее много пьес. Поскольку я читаю по-польски, я их читал. И об этой пьесе я помнил. Но я ее не перечитывал лет пятнадцать. У нее она называется «Скиз». Это такая карта в карточной игре, которая, если попадает тебе в руки, то ты выигрываешь.
-Как джоккер.
-Да.
-И какой нужен джокер, чтобы загладить маленькие супружеские преступления?
-Масенькие. Молодец, спросила замечательно. Габриэля считает, что это – молодая кровь. Герои ее пьесы – супружеская пара. Герой влюбляется в девушку, а героиня – в юношу. И они делают это… неоднократно. Тем самым сохраняя энергию жизни, и открытость к жизни, способность читать ее шифр. И, через это приобщение к свежей крови, сохраняя свои старые чувства живыми. Этот секрет не нов, его знали многие. Юная кровь дает омоложение старой, позволяет вернуть ощущение новизны и свежести бытия.
-Такая позиция вступает в конфликт с ортодоксальной моралью. У вас найдется много обвинителей…
-Я отошлю их к Габриэле. На старое львовское кладбище, налево от входа.
-А как сам режиссер относится к этому вопросу?
-Я согласен с Габриэлей. И сам пользуюсь этим старинным рецептом.
-А что дает такой обмен энергиями молодости?
-Опыт. Мудрость. Пойми – в этой ситуации нет жертвы и палача. Это – взаимная отдача себя, взаимное обогащение.
 

     2008 Гранд Интер Гала